Книжный каталог

Олег Сергеев Они уходят

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

В мире не столь отдаленного будущего официально разрешена эвтаназия, а деторождение полностью находится под контролем государства. У главного героя в автокатастрофе погибает жена, и полиция закрывает дело, в котором оказывается много нестыковок и белых пятен. И тогда герой берет расследование в свои руки, подозревая, что в катастрофе было замаскировано умышленное убийство…

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Олег Сергеев Они уходят Олег Сергеев Они уходят 100 р. litres.ru В магазин >>
Валерий Сергеев Люди и тени. Тайна подземелий Кёнигсберга Валерий Сергеев Люди и тени. Тайна подземелий Кёнигсберга 200 р. litres.ru В магазин >>
Олег Зайончковский Олег Зайончковский. Собрание сочинений Олег Зайончковский Олег Зайончковский. Собрание сочинений 464 р. ozon.ru В магазин >>
Сергеев и городок Сергеев и городок 300 р. msk.kassir.ru В магазин >>
Леонид Сергеев Леонид Сергеев. Симфония нутра Леонид Сергеев Леонид Сергеев. Симфония нутра 242 р. ozon.ru В магазин >>
Олег Сергеев Чужой портрет Олег Сергеев Чужой портрет 80 р. litres.ru В магазин >>
Олег Сергеев Лёд Олег Сергеев Лёд 80 р. litres.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Читать бесплатно книгу Они уходят, Олег Сергеев

Они уходят

Иллюстратор Рене Магритт

© Олег Сергеев, 2017

© Рене Магритт, иллюстрации, 2017

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Часы пробили восемь, и на лестнице раздалось, как каждодневный ритуал, цоканье каблуков жены. Она никогда не позволяла себе опаздывать на работу. Солнце светило особенно ярко, прыгая бликами по носкам ее красных лакированных туфель, вероятно, приобретенных у Тремерса – его магазин испокон веков славился самыми дорогими и роскошными вещами, а также пафосными клиентами. Таковой и была моя Алиана.

Мы познакомились с ней чуть более восьми лет назад, и при первой встрече она произвела на меня незабываемое впечатление. Ей тогда уже было за тридцать; состоявшаяся и успешная, она не гналась за мужским вниманием, этим и привлекла меня с первого взгляда. Поначалу я смущался очевидной пропастью между нашими социальными положениями, однако ее это нимало не заботило, и каждый раз при моем робком упоминании об этом она всегда удивленно вскидывала брови и целовала меня в щеку, весело хохоча. Работа была для нее всем: еще с ранней молодости ступив на путь деловой женщины, она упрямо продолжала следовать по нему, уже будучи моей женой. К моменту нашего знакомства она занимала руководящий пост в одной из крупнейших международных корпораций, в ее подчинении была не одна сотня людей, а я же работал скромным программистом в крошечной и отслужившей свой век конторке, и если бы ей не пришлось сдать в ремонт свой роскошный автомобиль и не отправиться на работу поездом, мы бы вряд ли когда-нибудь встретились. За все эти годы я так и не смог ответить для себя на вопрос, зачем она позарилась на меня, когда имела в своем распоряжении лучших мужчин планеты. Я никогда ничем особенным не выделялся из толпы: роста я был среднего, телосложения хоть и худощавого, однако, местами начинал уже проглядывать предательский жирок – сказывался недостаток физических упражнений и сидячий образ жизни; внешностью обладал я самой заурядной и никогда особым женским вниманием не пользовался. Родители и вовсе готовы были поставить на мне крест и навсегда записать в бобыли, когда я ни с того ни с сего сделал такую удачную партию, что все мои друзья едва не удавились от черной зависти. Я и сам в первые пару лет нашей семейной жизни не чуял под собою ног от счастья, впрочем, обратная сторона проживания с бизнес-леди дала о себе знать практически сразу: Алиана заявила, что детей она заводить не собирается. Очень долгое время я надеялся, что все изменится, но год от года она становилась все неприступней и холодней, мы все реже общались без видимых на то причин, на работе она стала проводить даже выходные, на этом и кончилось мое семейное счастье, фактически так и не начавшись.

Как всегда, в спешке пробегая мимо меня и едва задевая мое плечо ладонью, она бросила сухое:

– Ну, я пошла, – не удостоив меня ни поцелуем, ни даже взглядом.

– Постой, – я поймал ее за талию и, прижав к себе, заглянул в эти холодные, ничего не выражающие серые глаза. – Останься еще хоть на час, ты и так вчера очень поздно вернулась.

– Как будто тебя это беспокоит, – выдавила сквозь зубы она.

– Иди. Работа для тебя всегда была важнее. За эти восемь лет ты даже ребенка не захотела завести, чтобы не испортить карьеру и фигуру! И после этого ты будешь попрекать меня тем, что меня тяготят наши отношения! Да у нас никогда и не было отношений, мы всегда существовали по отдельности.

– Хорошо, что ты это понял, – со злостью процедила она, и я заметил, как ее по обыкновению бледное лицо покрылось красными пятнами.

Через несколько секунд входная дверь нашего двухэтажного особняка яростно хлопнула, а еще через пару минут во дворе зашуршали шины отъезжающего автомобиля. Алиана всегда выбирала самое лучшее.

До вечера я снова обречен был остаться один. Вот уже год, как я нигде не работал, нас обоих содержала жена. Впрочем, это слишком грубое обобщение – в наш век царствования компьютерных технологий без IT-специалиста не мог уже обойтись никто, и моими услугами пользовался весь квартал. Хотя я всегда умел говорить «нет» и тщательно оберегал личное пространство и право на отдых от любых посягательств.

Стеклопанель деловито зажужжала, и я радостно бросился в гостиную поприветствовать Бетрею.

– Привет! – проворковала она, поправляя белый халатик. – Твоя уже отчалила в мир бизнеса?

– Прямо сейчас? Ну, давай. Думаю, погулять мы успеем. Сегодня у нас всего пять клиентов. Видимо, психологическая ситуация в городе улучшается, – и она рассмеялась.

– Буду через пару часов! – крикнул я и отключил панель.

Мы давно уже жили за городом, и в столице я бывал только по зову Бетреи – единственного светлого пятна в моей унылой жизни. Она вошла в нее около двух лет назад и с тех пор прочно там обосновалась – мы виделись даже чаще, чем с женой, и с некоторых пор я стал подумывать о разводе. Это милое голубоглазое создание, сведшее меня с ума с самой первой встречи, вполне подходило на роль матери моих будущих детей: она готова была отказаться от работы, чтобы поселиться со мной в какой-нибудь богом забытой деревушке и каждый вечер встречать меня горячим ужином, расспрашивать о делах, качая на руках нашего первенца. С ней я вновь ощутил свою принадлежность к сильному полу

Автомобиля у меня не было, да я и не любил это древнее благо цивилизации и предпочитал поезда – именно там я когда-то познакомился и с Алианой, и с Бетреей. В поездах в последнее время стало безлюдно: все пересели в автотранспорт в условиях многополосных высотных шоссе. Электрички остались прерогативой пенсионеров и романтиков, которые никуда не спешат: Алиана добирается до работы за двадцать минут, у меня то же самое расстояние отнимает полтора часа.

Помнится, раньше, еще в прежние приснопамятные эпохи, люди в поездах неизменно боролись за места у окна, чтобы понаблюдать за живой природой, пролетающей мимо. В наши дни на всем промежутке от пригородной станции до столицы можно было от силы насчитать всего дюжину деревьев: нам перестало хватать земли под промышленные и цивилизационные нужды. Мы научились создавать кислород в лабораториях, зеленые насаждения были нам уже более ни к чему. Поэтому в поездах и не было окон. Каждое кресло оснащалось стеклопанелью, и пассажир мог провести время в пути с пользой – за работой, просмотром фильма или общением с близкими.

На этот раз моя панель оказалась разбита. Проводница лишь пожала плечами и извинилась: до конечной станции они вряд ли могли ее заменить, а потом посоветовала посмотреть фильм вместе с соседом. Однако, мой попутчик и не думал воспользоваться стеклопанелью, пока я, наконец, не осмелел и не попросил поменяться с ним местами.

– Не можете и часа провести в тишине? – со смехом согласился он и уступил мне свое место.

– Я не желаю умирать от скуки, – буркнул я.

– А что, книги уже вышли из моды?

– Ах, оставьте! Ваши нравоучения мне ни к чему, я сам не вижу смысла в зашкаливающем развитии цивилизации, только вот бежать от нее уже некуда.

– А что мешает взять жену и переселиться куда-нибудь в глушь?

– Мне? Ничего. А вот моя жена – полноценный раб прогресса. Карьера и гаджеты – вот смысл ее жизни. Мне приходится соответствовать.

– Приходится? Что-то не похожи Вы на карьериста.

– Еще чего не хватало! Достаточно того, что Алиана живет на работе. Я вольная птица.

– Отчего же Вам не развестись? Найдите себе милую девушку и увозите в деревню. С женой Вам явно не по пути.

– Мы вместе уже восемь лет. Вряд ли она согласится на развод.

– А зачем Вы ей? Она отлично обеспечивает себя сама. Дети у вас есть?

– Нет. Но она и не планирует их заводить, хотя неоднократно проходила лицензирование и получала разрешение.

– Вот именно. Зачем Вы ей нужны?

Я потер подбородок: а ведь он был прав, у Алианы не было ни единой причины продолжать этот нелепый брак.

– Пожалуй, Вы правы. Я не задумывался о разводе, но давно понял, что мы с ней слишком разные, чтобы быть вместе.

– И что же заставило Вас на ней жениться?

– Не вспомнить уже. Кажется, тогда она мне нравилась… Эффектная карьеристка и дауншифтер – чем не красивая пара?

– Поди мечтали посадить ее дома, нацепить фартук и заставить рожать?

– Всем нужна семья, тепло, тыл, уют…

– Не вышло, да? А не задумывались почему?

– Карьеризм и вещизм… в наш век дети уже не столь важны.

– Любая женщина мечтает обзавестись потомством. Вы говорили с ней на этот счет?

– Да, и много раз. Она все время давила на то, что дети мешают ее бизнесу.

– А Вы не задумывались о том, что у нее могли быть причины, чтобы так врать Вам?

– Врать? С чего Вы взяли, что это была ложь?

– Я хорошо знаю женщин: ни одной из них карьера не мешала заводить детей. Думается мне, за восемь лет Вы так и не узнали ничего о своей жене. Не пора ли начать заполнять пробелы?

– Поговорите с ней по душам. Может, она раскроется и все Вам расскажет.

– Нечего рассказывать. Я Алиану знаю как свои пять пальцев. Думаю, Ваш первый совет насчет развода вполне нам подходит. Я устал жить с женщиной, которая меня не понимает.

– А Вы сами хоть раз попытались понять и узнать ее?

– Она бездушная бизнес-леди.

– Слишком часто бездушными нам кажутся те, кто заковал свою душу в броню, защищая ее от сторонних посягательств. Сдается мне, она просто Вам не верит, поэтому Вы и не можете найти с ней контакт. Впрочем, никогда не поздно попытаться. Даже сейчас для Вас еще не все потеряно. Честь имею.

Поезд остановился, и люди потекли к выходу. Мой попутчик затерялся в толпе, и я так и не успел с ним познакомиться.

Центры милосердия стали появляться в нашей стране несколько десятилетий назад и поначалу вызвали резкое отторжение в обществе. Закона об эвтаназии как такового тогда еще не существовало, и каждому врачу приходилось делать нелегкий выбор, заканчивавшийся подчас сделкой с собственной совестью. Появление первого Центра милосердия – официального учреждения, целенаправленно подбиравшего персонал для дальнейшего оказания платной услуги эвтаназии для всех желающих – ознаменовалось расколом общества на два воинствующих лагеря: одни твердили, что жизнь дается человеку лишь раз и нельзя ее отнять по какой бы то ни было причине, даже если носитель этой самой жизни жестоко от нее страдает; вторые же ценили в жизни только положительные моменты и посему призывали сочувствовать тем, кто уже более не может наслаждаться жизнью ни в коей мере – ведь если человек молит о смерти, то он дошел до точки невозврата во всех смыслах.

Закон, разрешающий эвтаназию по медицинским показаниям, был принят вскоре после открытия Центра, и не прошло и нескольких лет, как вся карта нашей страны уже была испещрена крошечными точками – местами расположения новых Центров милосердия. Эти заведения обрели бешеную, но при этом и совершенно печальную популярность, да такую, что в итоге персонал многих клиник скатился до того, что принимал подчас и липовые медицинские справки, либо довольствовался заключением о тяжелом заболевании, не придавая значения тому, а действительно ли оно неисцелимо. Но даже после явно вопиющих случаев, когда людям делали укол, потому что они мучились от болей в результате перелома, центры продолжали работать и принимать клиентов, а прокуратура на многие вещи смотрела сквозь пальцы. Вероятно, лозунг о перенаселении планеты давал о себе знать так или иначе.

Эмблемой центра был выбран скромный и выполненный всего несколькими грубоватыми штрихами портрет Зигмунда Фрейда, который и сам в свое время, не желая терпеть боль, сделал выбор в пользу морфия, в чем помог ему его лечащий врач. Поначалу руководство центров пыталось заменить Фрейда на Сократа, но последний принял яд в результате судебного приговора, а не по личному волеизъявлению, да и кроме того он выступал ярым противником демократии, а затыкать ей рот центры не решались.

Медицина, не смирившаяся с собственными пошатнувшимися позициями, взялась за пропаганду «жизни во что бы то ни стало» с новой силой, избрав своим символом образ Стивена Хокинга – человека, открыто плевавшего в лицо болезни и смерти, умудрявшегося шутить над своей беспомощностью и все еще продолжавшего делать научные открытия. На этом борьба надежды и отчаяния зашла на новый виток.

Сам я не задумывался о столь глобальных вопросах жизни и смерти ровно до того момента, как в мою жизнь вошла Бетрея. Я познакомился с ней в поезде за год до описываемых событий и больше не смог от себя отпустить. Наш брак с Алианой к тому времени уже давно исчерпал себя, и отношения с другой женщиной я мог называть про себя как угодно, только не изменой. Скорее напротив – это Бетрее я изменял с женой, хоть у нас давно уже не было никаких супружеских отношений.

Эта девочка поразила меня своим жизнелюбием, несмотря на свою суровую профессию – медсестра Центра милосердия. И именно благодаря ей я тогда впервые задумался о функции, которую выполняли эти заведения. Бетрея любила свою работу, что поначалу меня немало удивило и даже испугало – этой хрупкой кукле приходилось каждый день вводить людям смертельные инъекции или отключать их от аппаратов жизнеобеспечения, а потом спокойно идти домой смотреть свой любимый сериал и есть пиццу. Сперва на мои вопросы она отвечала весьма уклончиво, а затем все же объяснила, что, по ее мнению, название учреждения говорит само за себя: они дарят людям то, чего никто кроме бога им дать не в состоянии – тихую, спокойную и безболезненную смерть в тот момент, который они выбирают для себя сами. В этом смысле даже суицид здорово проигрывает эвтаназии. Одним словом, ей удалось убедить меня не бояться ее профессии, и я даже иногда ездил к ней в клинику, чего, впрочем, старался по возможности избегать.

Бетрея уже ждала меня и даже успела переодеться.

– Как прошел день? – она слегка отстранилась.

– Ничего особенного. Очередные пять психов, которым надоело жить. Главврачу просто фантастически повезло, что прокурор – его лучший друг.

– Что ты имеешь в виду? Кажется, совсем недавно твои интонации были совсем иными…

– Я отлично понимаю желание умереть у тех, кто мучается от неизлечимых заболеваний, но в последнее время среди пациентов стали проскакивать те, кому просто по той или иной причине надоело жить. И мы их принимаем.

– Вопрос денег и липовых справок, – пожала плечами она. – У всех у них есть справки, хотя отличить настоящего больного от притворщика ничего не стоит, они сами себя выдают. Но что я могу поделать, санкцию дают врачи, я просто ввожу укол…

– Девочка моя… тебе надо бросать эту работу, пока она окончательно не свела тебя с ума. Я подам на развод, мы переедем куда-нибудь в другую страну и забудем обо всем как о страшном сне…

– Если бы все было так просто… Алиана оставит тебя без гроша, ты это понимаешь?

– Да зачем мне ее деньги? Мне бы только вырваться, а с нашими специальностями найти работу в любой другой местности не составит никакого труда.

Бетрея явно поникла после моих слов и несколько минут мы шли молча, пиная по асфальту желтые листья. Осень была в самом разгаре, это время года всегда навевало на меня самое романтическое настроение… Парков в нашем городе почти совсем не осталось, но те немногие кущи поистине радовали глаз своей увядающей прелестью. Дожди шли почти каждый день, но в них еще не было ноябрьской промозглости, а небо по-прежнему голубело, как и месяц назад. Бетрея озябла и рвалась в кафе или кинотеатр, а мне просто хотелось погулять с ней по мокрым улицам, полюбоваться последними аккордами джазовой импровизации под названием осень…

– Беточка, – снова робко начал я, – сегодня я скажу жене о том, что намерен развестись. Мне уже почти сорок, и если я останусь с ней, то так никогда и не смогу обзавестись потомством. А тебя я попрошу уйти из центра – не думаю, что нашим деткам будет полезно знать о том, чем занимается на работе их мама. В стране достаточно медицинских учреждений другого профиля, и ты без труда найдешь себе работу…

– Тругор, но я не хочу увольняться, мне нравится то, чем я занимаюсь, и я неоднократно говорила тебе об этом!

– Девочка моя, это слишком жестокая стезя…

– Что ты называешь жестокостью? Когда человек годами лежит в коме, а его семья продает имущество и влезает в долговую кабалу, чтобы оплатить лекарство, поддерживающее чисто символические функции едва живого овоща, который отдает богу душу через секунду после отключения от аппаратов? Прекращение мучений его родных – это и есть, по-твоему, жестокость? А что насчет тех, кто годами мучается от адских болей? Кому из них хоть раз укололи настоящее болеутоляющее, а не эту пародию – морфий – который спасает от силы минут на тридцать, если метастазы уже проникли в кости? Облучение можно делать только курсами, как же избавляться от ужасных мук между курсами и по их окончании? Ты когда-нибудь слышал крики онкобольных? Ты смотрел им в глаза? У них в глазах даже не смерть и не последняя степень страдания, у них в глазах пустота, их как людей, как полноправных членов общества, полноценных личностей уже более не существует. Вся их суть исчерпывается только одним – болью. И прекращение этой боли ты называешь жестокостью?

– Девочка моя, так ты ведь только что сказала мне, что ваши центры давно уже отправляют в лучший мир не только овощей и онкобольных, туда давно уже проторена дорожка депрессивным личностям, да и каждому, кто по той или иной причине отказывает себе в праве на жизнь.

– Тру, а тебе не кажется, что право на смерть для каждого гражданина столь же неотъемлемое, как и право на жизнь? Почему родные, близкие и посторонние морализаторы считают себя обязанными удержать их в этом мире? Нет, не попытаться спасти, не постараться улучшить их жизнь, не принести им радость, а просто для галочки уговорить остаться в живых? Не похоже ли это на акт эгоизма и сделку с совестью: я спас жизнь, и мне это непременно зачтется в небесной канцелярии? А что значит «спасти жизнь»? Иногда смертельная инъекция для отчаявшегося – и есть спасение, сохранение его личности, ибо что от нее останется, если пустить дело на самотек, уговорить человека остаться в живых? Он дойдет до крайней степени отчаяния, он замкнется и перестанет общаться с людьми, он будет похож на того же онкобольного, только первый беспрестанно кричит о боли физической, а этот будет столь же бесконечно молчать о своих душевных муках. Кто дал нам право их продлевать?

– Но Бета, ты же сама знаешь, сколько злоупотреблений случается на этой почве… И сколько еще случится…

– Знаю. Именно для этого у нас в центре с некоторых пор работают психологи, через их кабинет проходят все, у кого нет смертельного заболевания и чья смерть – не вопрос нескольких недель. И психологи эти общаются не только с выразившими желание умереть пациентами, но и с их родными, потому что мало не дать человеку шагнуть в пропасть – от этой пропасти его нужно оттащить как можно дальше и больше никогда не позволять приближаться к ее краю. А на это способны только близкие люди. Нет, Тру, мы творим благо, и я не смогу уйти с этой работы, только здесь я ощущаю, что приношу пользу обществу.

Она опустила глаза и слегка замедлила шаг, а я задумался над ее словами в очередной раз: мы уже неоднократно спорили на эту тему.

– Несколько лет назад, – продолжила вдруг она, – еще до открытия первого центра один юноша попал в аварию и оказался полностью парализованным, даже глотательные рефлексы были нарушены. Медики изо всех сил боролись за его жизнь и благополучие, боролись в первую очередь с ним самим и его волей: он был настроен умереть любым способом и любой ценой, но в его состоянии самоубийство не представлялось возможным. Он написал прошение на имя президента с просьбой разрешить ему эвтаназию, но президент со скорбью в голосе отказал, клятвенно пообещав оказать ему любую другую помощь в необходимом объеме. Первой не выдержала мать и уколола ему огромную дозу нейролептика, но в результате сын только впал в кому. Тогда уже дрогнуло сердце и у лечащего врача, который довершил дело матери. Обоих впоследствии посадили за решетку, а общественность заклеймила их позором, но вот, казалось бы, за что? Во имя мифических законов, галочек, привычек, перечеркивающих интересы человека, отдельно взятой личности?! Что защищало это общество? Человека или свои традиционные и комфортные представления о жизни? Это мы называем гуманизмом? И чем это в таком случае отличается от превышения пределов необходимой самообороны? Скажи мне, Тру, жизнь – это право или обязанность?

– Спроси об этом у фармацевтов, они точно знают ответ, продавая копеечную ацетилсалициловую кислоту почти по цене золота под громким именем «аспирин», – вяло пожал я плечами.

– Они ведь так осуждали коммунизм за подчинение личности коллективу, а сами что вытворяют? Чистенькими хотят остаться, потому умывают руки, отворачиваются от больных и страждущих, дескать, коли так хочет, пускай сам на себя руки накладывает как сможет. А мозолить глаза своим страданием обществу нельзя, надо молча терпеть, не привлекая излишнего внимания. Ишь чего захотели! Эвтаназию им подавай. А знаешь, что самое интересное в этом вечном противостоянии личности и общества? Лицемерие последнего. В те годы люди столь же сильно стремились заполучить право на достойную смерть, и одна из стран, придерживающаяся в целом довольно нейтральной позиции в этом отношении, позволила открыть на своей территории некое подобие современного центра. Тогда, правда, это был крошечный домик с двумя комнатками и кухней, расположенный в промышленной зоне, ибо никто не желал существовать по соседству с той «страшной организацией». Клиенты платили безумные деньги за возможность самостоятельно принять безболезненный препарат. Зачастую там же их и кремировали, а урны с прахом хоронили на дне городского озера, местной достопримечательности. Мало-помалу жители той страны начинали возмущаться положением дел, выходили на митинги протеста против того крошечного синего домика и праха на дне озера. Говорили громкие слова, апеллировали, к богу, религии и гуманности. Но правительство решило проблему в один счет: согласившись закрыть центр, оно заявило о значительном повышении налогов, поскольку центр этот делал немалые отчисления в бюджет страны за возможность своего существования. Все протесты прекратились в одночасье, и никого уже не беспокоил ни синий домик, ни прах на дне озера… Да и регулярная поставка донорских органов заставила замолчать даже самых ретивых активистов…

При использовании книги "Они уходят" автора Олег Сергеев активная ссылка вида: читать книгу Они уходят обязательна.

Поделиться ссылкой на выделенное

Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»

Источник:

bookz.ru

Олег Сергеев - Они уходят

Олег Сергеев - Они уходят

99 Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания.

Скачивание начинается. Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.

Описание книги "Они уходят"

Описание и краткое содержание "Они уходят" читать бесплатно онлайн.

Иллюстратор Рене Магритт

© Олег Сергеев, 2017

© Рене Магритт, иллюстрации, 2017

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Часы пробили восемь, и на лестнице раздалось, как каждодневный ритуал, цоканье каблуков жены. Она никогда не позволяла себе опаздывать на работу. Солнце светило особенно ярко, прыгая бликами по носкам ее красных лакированных туфель, вероятно, приобретенных у Тремерса – его магазин испокон веков славился самыми дорогими и роскошными вещами, а также пафосными клиентами. Таковой и была моя Алиана.

Мы познакомились с ней чуть более восьми лет назад, и при первой встрече она произвела на меня незабываемое впечатление. Ей тогда уже было за тридцать; состоявшаяся и успешная, она не гналась за мужским вниманием, этим и привлекла меня с первого взгляда. Поначалу я смущался очевидной пропастью между нашими социальными положениями, однако ее это нимало не заботило, и каждый раз при моем робком упоминании об этом она всегда удивленно вскидывала брови и целовала меня в щеку, весело хохоча. Работа была для нее всем: еще с ранней молодости ступив на путь деловой женщины, она упрямо продолжала следовать по нему, уже будучи моей женой. К моменту нашего знакомства она занимала руководящий пост в одной из крупнейших международных корпораций, в ее подчинении была не одна сотня людей, а я же работал скромным программистом в крошечной и отслужившей свой век конторке, и если бы ей не пришлось сдать в ремонт свой роскошный автомобиль и не отправиться на работу поездом, мы бы вряд ли когда-нибудь встретились. За все эти годы я так и не смог ответить для себя на вопрос, зачем она позарилась на меня, когда имела в своем распоряжении лучших мужчин планеты. Я никогда ничем особенным не выделялся из толпы: роста я был среднего, телосложения хоть и худощавого, однако, местами начинал уже проглядывать предательский жирок – сказывался недостаток физических упражнений и сидячий образ жизни; внешностью обладал я самой заурядной и никогда особым женским вниманием не пользовался. Родители и вовсе готовы были поставить на мне крест и навсегда записать в бобыли, когда я ни с того ни с сего сделал такую удачную партию, что все мои друзья едва не удавились от черной зависти. Я и сам в первые пару лет нашей семейной жизни не чуял под собою ног от счастья, впрочем, обратная сторона проживания с бизнес-леди дала о себе знать практически сразу: Алиана заявила, что детей она заводить не собирается. Очень долгое время я надеялся, что все изменится, но год от года она становилась все неприступней и холодней, мы все реже общались без видимых на то причин, на работе она стала проводить даже выходные, на этом и кончилось мое семейное счастье, фактически так и не начавшись.

Как всегда, в спешке пробегая мимо меня и едва задевая мое плечо ладонью, она бросила сухое:

– Ну, я пошла, – не удостоив меня ни поцелуем, ни даже взглядом.

– Постой, – я поймал ее за талию и, прижав к себе, заглянул в эти холодные, ничего не выражающие серые глаза. – Останься еще хоть на час, ты и так вчера очень поздно вернулась. Мы с тобой почти перестали видеться…

– Как будто тебя это беспокоит, – выдавила сквозь зубы она.

– Иди. Работа для тебя всегда была важнее. За эти восемь лет ты даже ребенка не захотела завести, чтобы не испортить карьеру и фигуру! И после этого ты будешь попрекать меня тем, что меня тяготят наши отношения! Да у нас никогда и не было отношений, мы всегда существовали по отдельности.

– Хорошо, что ты это понял, – со злостью процедила она, и я заметил, как ее по обыкновению бледное лицо покрылось красными пятнами.

Через несколько секунд входная дверь нашего двухэтажного особняка яростно хлопнула, а еще через пару минут во дворе зашуршали шины отъезжающего автомобиля. Алиана всегда выбирала самое лучшее.

До вечера я снова обречен был остаться один. Вот уже год, как я нигде не работал, нас обоих содержала жена. Впрочем, это слишком грубое обобщение – в наш век царствования компьютерных технологий без IT-специалиста не мог уже обойтись никто, и моими услугами пользовался весь квартал. Хотя я всегда умел говорить «нет» и тщательно оберегал личное пространство и право на отдых от любых посягательств.

Стеклопанель деловито зажужжала, и я радостно бросился в гостиную поприветствовать Бетрею.

– Привет! – проворковала она, поправляя белый халатик. – Твоя уже отчалила в мир бизнеса?

– Прямо сейчас? Ну, давай. Думаю, погулять мы успеем. Сегодня у нас всего пять клиентов. Видимо, психологическая ситуация в городе улучшается, – и она рассмеялась.

– Буду через пару часов! – крикнул я и отключил панель.

Мы давно уже жили за городом, и в столице я бывал только по зову Бетреи – единственного светлого пятна в моей унылой жизни. Она вошла в нее около двух лет назад и с тех пор прочно там обосновалась – мы виделись даже чаще, чем с женой, и с некоторых пор я стал подумывать о разводе. Это милое голубоглазое создание, сведшее меня с ума с самой первой встречи, вполне подходило на роль матери моих будущих детей: она готова была отказаться от работы, чтобы поселиться со мной в какой-нибудь богом забытой деревушке и каждый вечер встречать меня горячим ужином, расспрашивать о делах, качая на руках нашего первенца. С ней я вновь ощутил свою принадлежность к сильному полу

Автомобиля у меня не было, да я и не любил это древнее благо цивилизации и предпочитал поезда – именно там я когда-то познакомился и с Алианой, и с Бетреей. В поездах в последнее время стало безлюдно: все пересели в автотранспорт в условиях многополосных высотных шоссе. Электрички остались прерогативой пенсионеров и романтиков, которые никуда не спешат: Алиана добирается до работы за двадцать минут, у меня то же самое расстояние отнимает полтора часа.

Помнится, раньше, еще в прежние приснопамятные эпохи, люди в поездах неизменно боролись за места у окна, чтобы понаблюдать за живой природой, пролетающей мимо. В наши дни на всем промежутке от пригородной станции до столицы можно было от силы насчитать всего дюжину деревьев: нам перестало хватать земли под промышленные и цивилизационные нужды. Мы научились создавать кислород в лабораториях, зеленые насаждения были нам уже более ни к чему. Поэтому в поездах и не было окон. Каждое кресло оснащалось стеклопанелью, и пассажир мог провести время в пути с пользой – за работой, просмотром фильма или общением с близкими.

На этот раз моя панель оказалась разбита. Проводница лишь пожала плечами и извинилась: до конечной станции они вряд ли могли ее заменить, а потом посоветовала посмотреть фильм вместе с соседом. Однако, мой попутчик и не думал воспользоваться стеклопанелью, пока я, наконец, не осмелел и не попросил поменяться с ним местами.

– Не можете и часа провести в тишине? – со смехом согласился он и уступил мне свое место.

– Я не желаю умирать от скуки, – буркнул я.

– А что, книги уже вышли из моды?

– Ах, оставьте! Ваши нравоучения мне ни к чему, я сам не вижу смысла в зашкаливающем развитии цивилизации, только вот бежать от нее уже некуда.

– А что мешает взять жену и переселиться куда-нибудь в глушь?

– Мне? Ничего. А вот моя жена – полноценный раб прогресса. Карьера и гаджеты – вот смысл ее жизни. Мне приходится соответствовать.

– Приходится? Что-то не похожи Вы на карьериста.

– Еще чего не хватало! Достаточно того, что Алиана живет на работе. Я вольная птица.

– Отчего же Вам не развестись? Найдите себе милую девушку и увозите в деревню. С женой Вам явно не по пути.

– Мы вместе уже восемь лет. Вряд ли она согласится на развод.

– А зачем Вы ей? Она отлично обеспечивает себя сама. Дети у вас есть?

– Нет. Но она и не планирует их заводить, хотя неоднократно проходила лицензирование и получала разрешение.

– Вот именно. Зачем Вы ей нужны?

Я потер подбородок: а ведь он был прав, у Алианы не было ни единой причины продолжать этот нелепый брак.

– Пожалуй, Вы правы. Я не задумывался о разводе, но давно понял, что мы с ней слишком разные, чтобы быть вместе.

– И что же заставило Вас на ней жениться?

– Не вспомнить уже. Кажется, тогда она мне нравилась… Эффектная карьеристка и дауншифтер – чем не красивая пара?

– Поди мечтали посадить ее дома, нацепить фартук и заставить рожать?

– Всем нужна семья, тепло, тыл, уют…

– Не вышло, да? А не задумывались почему?

– Карьеризм и вещизм… в наш век дети уже не столь важны.

– Любая женщина мечтает обзавестись потомством. Вы говорили с ней на этот счет?

Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.

Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

Похожие книги на "Они уходят"

Книги похожие на "Они уходят" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.

Все книги автора Олег Сергеев

Олег Сергеев - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Отзывы о "Олег Сергеев - Они уходят"

Отзывы читателей о книге "Они уходят", комментарии и мнения людей о произведении.

Вы можете направить вашу жалобу на или заполнить форму обратной связи.

Источник:

www.libfox.ru

Олег Сергеев Они уходят в городе Владивосток

В данном интернет каталоге вы всегда сможете найти Олег Сергеев Они уходят по доступной стоимости, сравнить цены, а также посмотреть другие книги в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с свойствами, ценами и обзорами товара. Доставка товара выполняется в любой населённый пункт России, например: Владивосток, Омск, Брянск.